Я есть изучайт русский язык. Каждый день я запоминайт 20 новый слофф.
На сегодня я знайт 500 русский слофф. И все они здесь – в жопе…

(канцлер Шольц)

Однако, достаточно уже о давнишних книгах Попова – пора бы двигаться дальше, рассматривая более свежие евонные мысли – новые ли там или всё те же тенденции «джаз-марксизма»? И вот, следующая, почти свежая книга – «Дмитрий Goblin Пучков, Михаил Попов. Диалектика. Ключ к истине», 2018 – оказывается «истинно-ленинской» с самого начала, то есть даже до такового. Представить себе на «Материализме и эмпириокритицизме», или «Развитии капитализма в России», или на любой другой книге В.И. Ленина даже дореволюционного издания предупреждающую надпись:

«Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав» –

невозможно ни под какими веществами, даже под самими запрещенными. Эта надпись есть на книге указанного «джаз-марксистского» дуэта, но отступал от Маркса и Ленина Сталин, а не сольно «импровизирующий» под аккомпанемент Пучкова Попов. [««Neue Rheinische Zeitung» всегда отличалась от патриотов во всем и, в частности, в том, что она никогда не смотрела на политическое движение как на аферу или как на источник доходов» (МЭ, 6-356)].

Вместе с тем, нельзя не отметить, что в этой книге попытки Михаила Васильевича «вспомнить всё-таки мелодию» привели к некоторому прогрессу. Он гораздо меньше срывается в поиски ошибок Сталина, в связи с чем реже воспроизводит собственные кривые интерпретации Ленина или весьма своеобразно «материалистически-понятые» гегельянские трактовки исторических событий. В целом же, монологи Попова в этой книге мало чем отличаются от предыдущих его «диалектических работ» — даже анекдоты те же самые, от чего становится несколько скучновато. Однако, в этой своей «импровизации» он дополнил новыми извращениями некоторые не только неисправленные, но и углубленные старые фальшивые ноты.

Например, сначала, перепевая свои любимые фрагменты о праве Гегеля на диалектическое первородство, Попов вопреки утверждениям самих Маркса с Энгельсом уже напрямую договаривается до того, что, мол, ничего они особенно не переворачивали в гегелевской диалектике. Развивая же вариацию на тему первооткрывателей классовой борьбы в лице буржуазных историков, Михаил Васильевич агитирует не приписывать Марксу лишнего, поскольку тот и так кое-что сделал хорошего. По поводу данного пассажа невозможно удержаться и на манер матери мальчика Вовочки, разглядывающей в зоопарке гениталии слона, не намекнуть Попову, что это у него вместе с Гизо «кое-что», а у Маркса – «что надо»! Впрочем, несмотря на столь свойственное Попову начало, нельзя не заметить и прогресса от его предыдущих работ. Оказывается, что «красный профессор» всё же в курсе того, кто именно вынудил царя отменить крепостное право – и в этот раз у него – это не некие прогрессивные помещики, а сами крестьяне, своими бунтами. Кроме того, выявляется, что он прекрасно знает, кто добился создания Государственной думы в царской России – рабочие и крестьяне, в ходе революции 1905-1907 годов. Также, в этой книге Михаил Васильевич обнаруживает противоположные высказанным им ранее познания в области борьбы рабочих за сокращение рабочего дня — весьма грамотно вещая о сокращении с 14 часов до, первым этапом, 11-ти с половиной и, впоследствии, в результате самочинных действий рабочих после Февральской революции – до 8-ми. Уверенно говорит Попов уже и о том, что Временное правительство ничего хорошего для рабочих и крестьян не сделало, поскольку главной целью его деятельности было продолжение империалистской войны. Правда, здесь же, он сам себе и противоречит, заявляя о создании-де Временным правительством милиции. Одно из двух – или Временное правительство ничего хорошего для народа не сделало, или оно не создало милиции, а лишь было вынуждено узаконить ее стихийно сложившееся существование (а потом вовсю добивалось ее роспуска).

Слегка изменил в этой книге свою позицию Попов и по отношению к Сталину, как «не диалектику». Помимо того, что «беда партии» от не изучения Сталиным гегелевской диалектики понижена «красным профессором» в 2018 году до не смертного греха всего лишь «не штудирования» – Попов даже вспомнил о написании Сталиным раздела в «Истории ВКП(б)» по диалектическому и историческому материализму и других работ по этой теме. Однако, если в третьей беседе с Д. Пучковым о диалектике, упомянув о «недостаточном» уровне диалектической подготовки Сталина, Михаил Васильевич сумел удержаться от своей излюбленной темы «неправильного» понимания вождем законов политэкономии, то в пятой беседе, даже признав за ним в основном «верную позицию» в «нетоварности» социалистической экономики, «красный профессор» вовсю срывается в свою заезженную «импровизацию» о «неправоте» Сталина – не может, мол, основной закон капитализма быть законом и социализма.

Общая тенденция книги такова, что в ней Попов в случаях «отхода от диалектики» обнаруживает признаки здравомыслия – грамотно описывая деятельность Хрущева по развалу централизованного управления страной, уничтожению производственной базы колхозов, приводит примеры собственных родственников, которых никто при Сталине не расстрелял за «три колоска», а посадил на два года за два мешка пшеницы и т.д. и т.п. Однако, стоит ему «включить Гегеля» — как с адекватного преподнесения материала, он, не иначе как вследствие своеобразного «материалистического толкования» этого великого мыслителя, попадает в дебри кривого, мнимо-диалектического, изложения собственных версий истории. Чего стоит пассаж о беде НКВД из-за в отсутствии-де в этом наркомате диалектиков и выводы Попова из этого тезиса! Пресловутый «приказ 00447» напрямую не упоминается, но речь о массе невинно убиенных при Ягоде и Ежове ведется. Более того, оба этих наркома* оказываются казненными именно за то, что при них расстреляли много людей без всякой вины, а Хрущев заявлен в качестве организатора репрессий на Украине, которого Сталин непрестанно в этом вопросе притормаживал. Финальным же следствием отсутствия в НКВД диалектиков Попов определяет то, что расстрел Ягоды и Ежова проблему продолжения массовых расстрелов невинных в СССР так-де и не решил.

* – правда, у Попова – Ягода является министром внутренних дел.

Михаил Васильевич говорит о расстрелах при Ягоде без вины. Вопрос – во внесудебном, выходит, порядке – поскольку не расстреляли ведь одновременно с Ягодой по тем же основаниям и председателя Верховного суда с руководством прокуратуры? Аналогичный вопрос возникает и в отношении Ежова, то есть его подельников из судебных и надзирающих органов по массовой ликвидации советских граждан. Другим вариантом недоумения в отношении позиции «красного профессора» по Ежову может служить предположение о бессознательном признании Поповым подлинности «приказа 00447», на который он вроде бы и не ссылается. Третий вопрос возникает уже в отношении Хрущева – если Ягода и Ежов расстреляны как виновники массовых репрессий во всесоюзном масштабе, почему же Хрущев, как организатор того же самого, но только на республиканском уровне – не получил хотя бы условный срок, отделавшись лишь массовыми подзатыльниками от Сталина? Наконец, если каждому либералу и любому историку «с трудной судьбой», особенно после выступления Бортникова, доподлинно известно, что Берия «остановил маховик массовых репрессий», почему же, согласно Попову – Сталину просто надоело расстреливать наркомвнуделов за организацию массовых расстрелов невинных граждан СССР? Махнул, так сказать, рукой Сталин – и Жукову «нарожают», и Берии?! Ах, да – так и не сумел он укомплектовать НКВД диалектиками…

В общем, в этой книге у «джаз-марксиста» Попова тенденция к тому, чтобы исправив одну фальшивую ноту прежних лет, тут же переврать мотив в целой триоли – очень сильна. Далее, то ли вспомнив, то ли впервые отложив непонятно где, но точно не в голове, что все имеющиеся у пролетариата «блага» были получены в борьбе, что не передовые помещики вынудили царя отменить крепостное право, что не вводило Временное правительство 8-часовой рабочий день и прочие факты – «красный профессор» в 2018 году начал к этой самой борьбе призывать. Однако, как свихнувшийся в результате фиаско отец Федор начал проповедовать птицам, склоняя их к лютеранству, так и Попов пытается вести рабочих явно не к Марксу. –  Цели борьбы обозначены им как 6-часовой рабочий день (1), зарплата на уровне стоимости рабочей силы, т.е. обеспечивающая нормальное воспроизводство рабочего вместе с его семьей с тремя детьми (2), ну и – выборы по трудовым коллективам вместо улиц и площадей, где только за деньги выбирают (3).

Программа Движения
Вступить в Движение